Для тех, кто умеет читать

Это интересно

ПЛАГИАТ - КОНТРПЛАГИАТ - АНТИПЛАГИАТ

Г. Ч. Синченко

Феномен плагиата и родственные явления, их нравственная и правовая оценка исторически эволюционируют и должны осмысляться в системе культурных координат соответствующей эпохи. Оригинальность произведения не находится в прямой зависимости от наличия в нем заимствований, и далеко не все заимствования имеют характер цитат, нуждающихся в библиографическом оформлении.

Ключевые слова: автор, анонимный, антиплагиат, оригинальность, плагиат, право авторства и право автора на имя, фальсификация.

Не каждый оригинал пишет оригинально, и не все оригинальное пишут оригиналы.

Г. Лихтенберг

По российскому праву за куплю-продажу человека назначается лишение свободы на срок до пятнадцати лет. По римскому праву за plagium (преступная продажа в рабство, буквально - похищение) надлежало подвергнуть виновного ad plagas, т. е. бичеванию, а "plaga" - это удар, ушиб. Получается лексически компактная юридическая конструкция, философски укладывающаяся в понимание справедливости как баланса деяния и воздаяния: болезненные удары за коварный увод. Поскольку же умыкать можно не только людей и лошадей, но и идеи, постольку вполне объяснимо оформившееся с XVII в. современное значение "плагиата" - кража литературной собственности. Но знаменитые плагиаторы появились раньше. Римский поэт Вергилий (I в. до н. э. - I в. н. э.) сетовал на литературное воровство, хотя себе делал поблажки. Макробий в шестой книге "Сатурналий" собрал стихи, позаимствованные сочинителем "Энеиды" у Энния и Лукреция.

Столь же солиден возраст контрплагиата (плагиата шиворот-навыворот), особенно популярного в Средние века. Позднеантичные и средневековые писатели легко "отчуждали" свои тексты в пользу других, более древних. В результате проблема авторства определенных ветхозаветных книг, канонических и апокрифических евангелий, трудов отцов церкви - профессиональная головная боль историков религии. Пожалуй, самый известный контрплагиатный "проект" - "Ареопагитики", сборник из четырех трактатов и десяти писем на богословские темы, приписанных неизвестным мыслителем рубежа V-VI вв. священномученику Дионисию Ареопагиту, жившему в I в. Поэтому автора так и называют: Псевдо-Дионисий. Параллели из другой области творчества - Псевдо-Бернелин, Псевдо-Мурис...

Из топоса современности массовый средневековый контрплагиат смотрится диковинно. Но так было. Почему - ответим с помощью "Категорий средневековой культуры" А. Я. Гуревича. Человек ощущал себя сразу в двух временных планах: плане локальной преходящей жизни и плане сотворения мира, рождества, страстей Христовых - узловых точек прорыва истории в вечность. И поскольку земное время в известном смысле иллюзорно, постольку истина не становится полнее в его ходе: "у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день" (ап. Петр). Значит, с течением времени возможно лишь более четкое и подробное понимание изначально заданного учения, тайны которого апостолы разумели глубже и полнее, чем позднейшие поколения. Установка на нетленное влекла подозрительность к модерну, обвинение в "неслыханных новшествах", "новых модах" предъявлялось в первую очередь еретикам и было опасным средством общественной дискредитации.

Неспособность средневекового человека увидеть мир и общество развивающимися - оборотная сторона его отношения к самому себе. Член группы, носитель отведенной ему функции, индивид стремился прежде всего к тому, чтобы максимально соответствовать установленному типу и выполнять свой долг перед Богом. Жизненный путь был дан заранее.(1)

В такой системе духовных координат не Я воспринималась в модусе оригинальности и не творение воспринималось в роли продолжения творца (Творец был только один, и его положено писать с заглавной буквы) - скорее, человек, сочиняя текст, внелитургически причащался вечным истинам. Отсюда господство в литературе общих мест как способ выражения собственных мыслей, клише, цитаты, заимствования, суммы, компиляции... Заимствованиям же ничто не мешает быть симметричными: можно брать у другого, можно отдавать ему. Мы сосредоточились на экзотической форме маскировки авторства, но в те времена повсеместно практиковались и плагиат, и анонимное творчество: романы, образчики озорной городской словесности, ученые трактаты, словом, огромный спектр произведений, от пародийной "Всепьянейшей литургии" до совершенно серьезного музыковедческого "Льежского тонария". "Эта эпоха была оригинальной и творческой, сама не сознавая того", - сказал о Средневековье математик и философ Б. Рассел. Возьмемся усилить: "...сама избегая того".

Не в Средние века подмены авторства начались, не со Средними веками им заканчиваться. Нововременная культура строится вокруг автономии и самоценности личности. Начиная с эпохи Возрождения ее логика, решительно вводящая в игру борьбу за авторство, выдвинула плеяду плагиаторов. Некоторые шли на уничтожение первоисточников. Досталось Цицерону: один венецианец ради собственной славы погубил его манускрипт, называвшийся - и это уже анекдотично! - "О славе". Плагиировали Мольер, Золя, "отец" "Трех мушкетеров" Дюма-отец. Плагиировал Вольтер, и плагиировали Вольтера.

Кое-кто хозяйничал в чужих текстах свободно и открыто. Так, Шекспир о целиком вставной сцене заметил: "Это девка, которую я нашел в грязи и ввел в высший свет". Ввиду масштабности Шекспира его тираду постоянно цитируют, не удержались и мы. Однако не годится бросать тень на человека, подарившего нам "Ричарда III", "Гамлета" и 90-й сонет.

Во-первых, при жизни Шекспир не слыл гением, и если бы последующие поколения не пересмотрели оценку, то первое место в ряду самооправданий плагиата, возможно, заняли слова Мольера "Я беру свое добро всюду, где его нахожу".

Во-вторых, существует загадка Шекспира: не исключено, что фамилия актера "Глобуса" - бренд контрплагиатного сочинительства то ли индивидуального анонима, то ли группы лиц, не пожелавших снять маску ("Шекспир - самый известный из никогда не существовавших людей", сострил Марк Твен).

В-третьих, надо взять в расчет переходность Ренессанса. В такие периоды волны новых страстей и императивов выплескиваются на берега старых форм, и все перемешивается. Здесь обладатель первого в истории патента на изобретение флорентиец Брунеллески ходит полюбоваться на Давида, творец которого Микеланджело, современник и земляк Брунеллески, получает эманципацию ("мандат" на полную праводееспособность), уже будучи признанным первым скульптором Италии. Его четырехметровый колосс утверждает новые идеалы на главной городской площади, где Савонарола чуть ли не вчера предал огню все, что хотя бы отдаленно на них намекает: картины, шахматы, женские румяна. А способствует возвышению неистового монаха не раз бродивший по все тем же флорентийским улицам Пико. В 1486 г., когда он излагает программу гуманизма, известную как "Речь о достоинстве человека", в свет выходит мрачный "Молот ведьм", а годом позже созревший во "флорентийском цветнике" и рвущийся к солнцу Леонардо разрабатывает летательный аппарат. В 1513 г. туда, к Небесам, воспаряют души сожженных в Женеве пятисот колдунов, а переехавший - снова из Флоренции! - в Рим Рафаэль являет миру "Сикстинскую мадонну". Завершим экскурсию по нескончаемой галерее контрастов коротким сравнением Ренессанса с нашим временем: флорентийским мостовым XV-XVI вв., которым памятны каблуки упомянутых великих людей, в подметки не годится большинство современных российских дорог. Когда по этим мостовым везли на казнь некого преступника и повозка на неровном месте подпрыгнула, он разразился бранью в адрес безруких каменщиков. Бедняга сложил голову, но напоследок успел увековечить себя в местных преданиях - нетривиальный пример нечаянного анонимного авторства.

В-четвертых... Нет, четвертое соображение мы отложим, а сейчас констатируем: средневековая инерция не воспитывала уважения к новаторским личным достижениям, что одной рукой мешало новым потребностям, а другой подталкивало к их удовлетворению во все более одиозном виде - ситуация, растянувшаяся до XIX в. Не пресекается, а, напротив, пополняется яркими фактами и история обратного плагиата, который, в отличие от искренних контрзаимствований Средневековья, приобретает характер мистификаций и фальсификаций. Совпадая с "псевдодионисианством" в сокрытии подлинного авторства, он начинает резко отличаться мотивами и целями, от примитивной корысти до сублимированной жажды признания, личных амбиций, творческого игрового экспериментаторства. Поэтому его модификации можно представить как коммерческие, амбициозные или хакерские.

Французский философ и математик Б. Паскаль издает под псевдонимом письма и затем цитирует сам себя под псевдонимом, являющимся анаграммой первого. В. Скотт публикует первый роман анонимно, а на титуле следующих неизменно указывает: "сочинение автора "Веверлея". Подделывают Шекспира, выдумывают средневековых писателей. Любителя анонимов и псевдонимов Вольтера настигает "кара": проницательный острослов принимает апокриф за произведение древнего индийского мудреца. Поддавшись художественной силе литературного розыгрыша П. Мериме, А. С. Пушкин делает поэтический перевод его "фольклора" (кстати, Мериме впоследствии перевел "Пиковую даму"). Заблуждаются индивидуально, заблуждаются коллективно. Кружок интеллектуалов ранга философа Д. Юма и экономиста А. Смита принимает за чистую монету выполненный молодым шотландским поэтом Дж. Макферсоном "перевод" поэм легендарного ирландского барда III в. Оссиана - фокус, тайну которого Макферсон сумел сохранить от публики до конца жизни. Источник, из которого мы только что почерпнули большинство примеров, сообщает: "...французский словарь анонимов и псевдонимов, составленный ученым библиотекарем Барбье для одной только Франции, состоял из четырех больших томов, которые впоследствии были дополнены пятым, что, однако, не помешало приступить ко второму изданию, более полному, чем первое"(2).

Фальсификации проникают повсюду. В конце XIX в. талантливого ювелира-самоучку И. Рахумовского вслепую использовали аферисты, умудрившиеся за баснословную сумму 200 тысяч франков золотом продать Лувру якобы найденную на юге России тиару скифского царя Сайтафарна. Артефакт выдержал скрупулезную экспертизу, и впоследствии мастеру пришлось отстаивать свое авторство самым предметным образом, изготовляя по памяти фрагмент головного убора на глазах у мэтра французского искусствоведения. Любопытно, что когда слухи о надувательстве просочились в прессу, поглазеть на скандальный экспонат приходило столько же публики, сколько впоследствии - на место, где висела украденная "Мона Лиза". Примечательно и то, что у Рахумовского нашелся конкурент, также притязавший на авторство тиары. А сама она по-прежнему хранится в Лувре, в отделе подделок.

Похожий решающий эксперимент по доказательству авторства полувеком позже ждал нидерландского художника Х. ван Меегерена. Правда, он попал в куда более жесткий переплет. После поражения Германии во Второй мировой войне в личном музее Геринга была обнаружена картина голландского живописца XVII в. Я. Вермеера "Соблазнение замужней женщины", проданная "главному летчику" Третьего рейха ван Меегереном за 160 тыс. По голландским законам того времени за сотрудничество с нацистами в крупных размерах ждало не варварское бичевание, а неминуемое цивилизованное повешение. Тогда-то зажатому в угол имитатору пришлось сознаться, что он написал серию фальшивок "под Вермеера", в том числе "Соблазнение...", и в подтверждение написать еще одну в той же манере. Ценители искусства испытали шок, искусного фальсификатора не наградили за обман врага, но и не послали на виселицу. Отбывая годовое заключение за мошенничество, он умер от сердечного приступа.

В отличие от голландского "Вермеера", венский "импрессионист" Э. де Хори вчистую выиграл судебный процесс по делу о фальсификации им полотен крупнейших деятелей модернизма, сумев представить себя интерпретатором Матисса, Пикассо, Шагала, Дега, Модильяни, Ренуара... Настоящий Вермеер не мог вступиться за себя перед ван Меегереном по хронологическим причинам, как перед де Хори не мог этого сделать Ренуар, скончавшийся в 1919 г., когда будущему великому комбинатору от искусства было тринадцать лет. А "венгерский барон", повзрослев, производил и выгодно продавал конрафактного Пикассо, контрафактного Матисса etc. в те самые годы, когда из-под кисти "аутентичных" Пикассо, Матисса, Дега, Шагала выходили оригиналы! И не посети Шагал - говорят, случайно - один нью-йоркский вернисаж, кто знает, сколько бы еще продолжался обман. На своих столь же гениальных, сколь и наглых подделках де Хори заработал свыше ста млн $, именно его историей навеян голливудский фильм "Как украсть миллион".

Разумеется, логика персонального успеха не только подстегнула фальсификации авторства, но и стимулировала становление авторского права. Дело заметно сдвинулось с мертвой точки в 30-е - 40-е гг. XIX в., когда до понятий "копипаста", "клиповое мышление" еще не додумались, а "массовое использование ножниц" (У. Чавет) уже освоили, и противоречие между интересами и слабой защищенностью творца перешло в фазу антагонизма.

Движение за авторские права поднимает голову в Америке, в Европе невероятно трудолюбивый и плодовитый Бальзак выступает с открытым письмом "Французским писателям XIX века" (1834): "Закон охраняет землю, он охраняет дом пролетария, который проливал пот; он же конфискует работу поэта, который мыслил". Ресурс декретов Французской революции, в которых впервые зазвучали права авторов, иссяк, и Бальзак требует, чтобы литературные произведения признавались собственностью наравне с другими ее видами, чтобы закон ограждал ее от грабительских аппетитов заграничных издательств, чтобы автор имел моральное право распоряжаться своим произведением. По инициативе писателя организуется Общество литераторов, и к моменту, когда его стараниями в Париже устанавливается памятник Бальзаку работы де Анже, предложения Бальзака уже закреплены в Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений 1886 г. В 1893 г. образуется Всемирная организация интеллектуальной собственности, в 1952 г. подписывается Всемирная конвенция об авторском праве ООН. В российском законодательстве также предусмотрена гражданская, административная и уголовная ответственность за нарушение прав правообладателей, хотя термин "плагиат" встречается только в УК.

Проблемы авторского права сложны, даже запутанны. Право интеллектуальной собственности - это право октроированное или естественное? Насколько обоснованна его экспликация на языке исключительных прав? Как гарантировать права правообладателей, не препятствуя широкому использованию результатов интеллектуальной деятельности в цифровых интерактивных сетях, да и во всем современном массмедийном пространстве? К счастью, проблематика статьи уже - право на имя и манипуляции вокруг него. Впрочем, и на этой укороченной "площадке", перефразируя поэта, словам просторно - вопросам тесно.

Прежде всего, нет уверенности, что юридическая природа права авторства и права автора на имя лежит на ладони. По ст. 1265 ГК РФ они неотчуждаемы. Но мы видели, что так было не всегда. Философия линейного необратимого прогресса могла бы убедить, что история не отступится от выстраданной "константы", однако убедительность не самое сильное место этой философии, да и слишком она груба для интересующей нас хрупкой конструкции.

В написанном под псевдонимом "Г. Шах" фантастическом рассказе крупного политолога и футуролога Г. Х. Шахназарова "И деревья, как всадники..."(3) современные информационные тенденции экстраполируются на далекое будущее: производство информации взлетает по экспоненте, вследствие чего из золотого фонда мировой литературы одна за другой неизбежно вымываются прекрасные книги. "Война и мир" еще твердо стоит в школьной программе, "Анна Каренина" едва держится, "Воскресение" "секвестировано"(4). Что уж говорить о "Хаджи-Мурате"! Находится интеллектуал, принявший трудное решение вернуть такие произведения читателю под видом собственных исторических романов: "Плагиат - одно из самых отвратительных преступлений... Но разве, возражал я сам себе, можно назвать актом присвоения действие, имеющее целью вернуть шедевру вторую жизнь?.. Я даже пытался вообразить, что сказал бы сам Толстой. Истинный художник, он не задумываясь предпочел бы, чтобы его творение жило под чужим именем, чем отлеживалось в хранилище знаний. В конце концов столь ли важно, какому имени будет воздана хвала?"(5).

Выбор героя, по гегелевской спирали оживляющий средневековые черты, неоднозначен, но ведь и положение критично! Впрочем, мы обратились к творчеству Г. Шаха не ради защиты плагиаризма, а чтобы еще раз подчеркнуть: к данному явлению следует подходить исторически и рассматривать его во всегда многомерном и подчас драматичном социокультурном контексте. Тем не менее для упрощения позиции условно допустим, что естественность права на имя - незыблемая аксиома. Из сказанного вытекает, что подделывать авторство категорически плохо. Но из того же сказанного не вытекает, что для борьбы против этого плохого дела у нас есть хорошая концепция и эффективное определение ключевого понятия.

Остановимся всего на двух вопросах, нарочно придав им заостренно-парадоксальные формулировки: чтГі свое считать своим; чтГі чужое не считать чужим.

ЧтГі свое считать своим? Чем более сложноорганизованной и гармоничной является система, тем справедливее для нее холистское решение антиномии целостности, гласящее, что целое не равно сумме частей. В семиотической системе текста интегративный эффект обеспечивается подчиненностью материала авторскому замыслу и тем особенным качеством, нематериальную сущность которого принято называть гением, а материальные проявления можно назвать, скажем, авторским почерком. Тонко чувствовавший слог дореволюционный русский юрист П. Сергеич (П. С. Пороховщиков) заметил: "Если бы в первоначальном наброске о смерти Ленского Пушкин написал: Угас огонь на алтаре, я думаю, что, перечитав рукопись, он заменил бы слово угас словом потух; а если бы в стихотворении: "Я вас любил..." было первоначально сказано: ...Любовь еще, быть может, В душе моей потухла не совсем, Пушкин, несомненно, вычеркнул бы это слово и написал бы: угасла не совсем"(6). Вот, собственно, и все. Методики идентификации авторства технически сложны, а искомый феномен сверхтехнически прост: у кого любовь "не совсем потухла", тот совсем не Пушкин.

Существует не так уж много продуктивных нарративных фабул, типов персонажей и их функций. Концептуализация этого факта дается в учении об архетипах К. Юнга и структурализме. И оттого, что не все верят в эти теории, схем не становится больше, хотя любое точное число можно оспорить. Главное - какая, как скомпонованная, чем и как наполненная вариация базовых элементов родится... или родится мертвой. Но это определяется не частями, а диалектическим движением частей и целого по закону герменевтического круга: от целого к частям, от частей к целому. Потому сквозь простоватые на вид слова Паскаля: "Пусть не корят меня за то, что я не сказал ничего нового. Ново уже само расположение материала" иронично улыбается сама истина. И она же, а отнюдь не бравада блистательного комедиографа, стоит за цитированным мольеровским: "Я беру свое добро всюду, где его нахожу"(7). Да и Шекспир в эпизоде с "грязной девкой" сквозь призму пьесы Б. Шоу начинает выглядеть Пигмалионом (это и есть обозначенное после пассажа о парадоксах Ренессанса четвертое соображение о Шекспире).

В общем, не все так просто. Перед даровитой переделкой меркнет и без того тусклый оригинал графомана, а наследие талантливого автора сосут полчища эпигонов, изредка прошиваемые эстафетами творчества. "Хорошое подражание - самая безупречная оригинальность", - утверждал Вольтер, и, в конце концов, если "Вестсайдская история" кому-то не нравится, то не потому, что это архетипическая в своей основе история Ромео и Джульетты, поведанная языком танца на бетонных подмостках мегаполиса. Дело за малым - оценить, как сказались бы на кассовых сборах регулярно всплывающие субтитры: "По мотивам трагедии У. Шекспира, сочинившего ее по следам истории о Пираме и Фисбе (см.: Овидий. Метаморфозы (любое издание))".

Ученые пишут пьесы и ставят кинофильмы разве что на досуге. Но и у научных произведений есть "подударные" обвинениям в плагиате особенности: унифицированные искусственные языки и стандартизированная терминология, типовые задачи и методики, композиционные и фразеологические клише, словом, все то, что складывается в анонимизированный научный стиль речи. Если этого достаточно, чтобы уличать в "некорректных заимствованиях", то и шахматисту надо засчитывать поражение за разыгрывание в дебюте гамбита Эванса. В противном случае предлагаем признать:

а) оригинальное есть такое свое, которое и усвоенное чужое делает оригинальным;

б) такое интегрированное оригинальное и есть свое. "Мысль всегда приписывается тому, кто ее высказал лучше остальных" (Дж. Р. Ловел);

в) фактор оригинальности некалькулируем, калькулируемо только заимствованное и общее;

г) следовательно, произведение неоригинально, если в нем ничего не осталось после того, как подсчитано все поддающееся счету.

Что чужое не считать чужим? В юности автор настоящей статьи на одном дыхании прочел книгу о нашумевших и изысканных художественных подделках (см. выше). Имя писателя и название забылись, но отдельные фамилии, факты все-таки зацепились в памяти, что упростило поиск информации в Интернете. В результате сложился остросюжетный пасьянс. Юношеское чтиво осталось "в розыске" (источник № 0), но нашлись источники № 1 и № 2. О "скифской тиаре" известно из № 0 и № 1, о "картине Геринга" - из № 0 и № 2, о "венгерском бароне" - только из № 2. Источник № 0 не является заимствованием из других: один из авторов № 1 - ровесник автора статьи и не мог написать книгу в конце 1970-х гг. по возрастным и образовательным причинам, а автор № 2, судя по фотографии, тогда даже не родился или был совсем ребенком. Вместе с тем и они могли не заглядывать в № 0: авторы № 1 - с меньшей вероятностью (так или иначе, ссылок на № 0 они не приводят), автор № 2 - с большей. Дело в том, что № 2 выложен в Интернете в 2008 г. под впечатлениями от посещения автором венского музея художественных подделок, открытого тремя годами ранее. Грандиозная афера де Хори всплыла в конце 1960-х гг., и услышать о ней спустя сорок лет в специализированном учреждении культуры, действующем в родном городе авантюриста, было легче легкого, а автор № 0, вероятнее всего, не написал о нем (насколько мы помним) ни строчки потому, что писал "слишком рано".

Отсюда вопрос: на что давать ссылки? Допустимо библиографически "обслужить" все три, однако отважимся на радикальный ответ: в данных условиях ссылки вообще не обязательны(8). Распространившись по сети пересекающихся источников, информация обособляется от них и начинает существовать в качестве общего достояния, а не атрибута конкретной личности. Иногда эту закономерность оформляют в максимально интенсивное "резюме": "Плагиатом является не идея, за редкими исключениями представляющая собою "res communis omnium", но то, что принято считать ее внешней оболочкой"(9), а иногда не останавливаются перед гиперинтенсивным тезисом: "Идеи не являются собственностью и, следовательно, не могут быть украдены" (Д. Вейнштайн)(10).

Последнее - уже явное преувеличение, и все же в процессе коммуникации неминуемо деперсонифицируются не только фактография (чья интерпретативная и, тем самым, субъективная окраска изначально сравнительно бледна) но и, до известных пределов, подлинно авторские работы. Культовые киноленты разрезаются на афоризмы, школьным учебникам не обойтись без F=ma и E=mc2, как организму без воды, "воду" подчас шутливо перефразируют в "H2O", а газ называют исключительно газом, причем никому не приходит в голову оформить цитату из Я. ван Гельмонта. И если для того, чтобы безопасно включить в текст предложение наподобие "Наполеон скончался 5 мая 1821 г.", надо запастись каким-нибудь d apres les journaux (по сообщениям газет) той поры, то и обыкновение произносить "авоська" без упоминания В. С. Полякова и А. И. Райкина выталкивает на самую границу плагиаризма широкие говорящие массы. В противном случае предлагаем признать:

а) при большом количестве и разнообразии источников, включающих те или иные сведения в варьирующих формах, комбинациях и контекстах, непустое множество источников эквивалентно их пустому множеству в том смысле, что сведения переходят в имперсональный внеисточниковый статус;

б) следовательно, инвариантный чужой "контент" является не чужим, а общим и не подвержен плагиату. "Только вор считает, что все воруют" (немецкая пословица).

Скрытое и явное автоцитирование, цитирование трудов, написанных в соавторстве, криптомнезия (авторская забывчивость), конгениальность, разнопорядковость научной, учебной и реферативной литературы, крупнообъемных "медленных" и малообъемных "быстрых" публикаций, квалификационных работ и "свободных" опусов еще ждут своего часа, они не уместились на сцене статьи и не выступили на свет ее аналитической рампы. Несмотря на это, надеемся, что удалось проникнуться неординарностью проблемы, вырастающей на рубеже опредмечивания сокровенных актов творчества через ценностные фильтры культуры в пространство действия социальных механизмов.

В отличие от упомянутых выше виртуальных "персонажей" нашего исследования, мысль о сугубо инструментальной роли количественного подхода к вопросам авторства и оригинальности свое право на речь получила, однако лейтмотивом не стала. Казалось бы, так ей и надо: что от нее услышишь, кроме банальностей? В то же время, в связи с появлением высокотехнологичных программных средств борьбы с плагиатом, которые уже в силу своего ИТ-статуса автоматически поднимаются на приоритетное место в логике культуры информационной цивилизации, очевидное в очередной раз проблематизируется. Возможно, эта тема на ближайшее будущее, а сейчас скажем следующее. Чем выше технологии антиплагиата, т. е. общего контроля за соблюдением права на имя, экспертизы и противодействия плагиату, тем более компетентно и деликатно ими следует оперировать. Иначе пострадают прежде всего авторы умные, но честные, поскольку им некогда, да и стыдно камуфлировать то, что в камуфляже не нуждается и говорит само за себя. Остальные из удавки "Антиплагиата" выскользнут. Нечестным, но умным поможет ум, прочих выручит хитрость - единственная, по изречению Ф. Искандера, форма ума, доступная глупцам.

(1) Гуревич А. Я. Категории средневековой культуры // Избранные труды. М., 1999. Т. 2. URL: http://justlife.narod.ru/gurevich/gurevich00.htm (дата обращения: 24.04.2013). Желающим ознакомиться с юридическим преломлением имперсональности средневекового менталитета можем предложить свою работу: Синченко Г. Ч. Средневековая заря университетской юриспруденции // Синченко Г. Ч. Парадокс правоблюстителя. Философско-правовые эссе. Омск, 2010. С. 90-108.

(2) Анонимные древние книги и псевдонимы. URL: http://adelanta.biz/history/history_12/ (дата обращения: 29.04.2013).

(3) Образная строка из "Черного человека" С. А. Есенина.

(4) Теперь ясно, что это будущее не далекое, а недалекое, да и уже не совсем будущее.

(5) Шах Г. И деревья, как всадникивР‚ВВ¦ URL: http://lib.ru/RUFANT/SHAH/53-01.txt (дата обращения: 28.04.2013).

(6) Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1988. С. 25.

(7) Во времена Мольера на его родине вышла ставшая знаменитой "Логика Пор-Рояля" А. Арно и П. Николя, где встречаются слова: "Логике принадлежит все, что ей служит". Можем ли мы исключить, что эти две реплики сознательно перекликаются?

(8) В то же время у нас предмет разговора сместился с содержания источников на них самих. Поэтому их следует описать по порядку, опуская так и оставшийся белым пятном № 0: Бацалев В., Варакин А. Тайны археологии. Радость и проклятие великих открытий. URL: http://publ.lib.ru/ARCHIVES/B/BACALEV_Vladimir_Viktorovich/_Bacalev_V.V..html (дата обращения: 02.05.2013); Самые знаменитые фальсификаторы живописи всех времен и народов. URL: http://www.liveinternet.ru/users/2439858/post80001881/ (дата обращения: 28.04.2013).

(9) Энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Плагиат. URL: http://enc-dic.com/brokgause/Plagiat-2701.html (дата обращения: 28.04.2013). Кстати, большинство прочитанных и использованных нами русскоязычных интернет-источников по истории плагиата так или иначе вторичны по отношению к этому материалу А. Горнфельда.

(10) Плагиат: историко-культурный обзор. URL: http://narrative777.blogspot.ru/2008/03/blog-post.html (дата обращения: 29.04.2013). Сказанное в предыдущей сноске не имеет отношения к этой самостоятельной и умной статье, из которой мы почерпнули несколько фактов и незатертых цитат. К сожалению, слова Вейнштайн автор приводит по второисточнику, правда, сделав на него bookmark.

Защита авторских прав

Нарушения авторских прав с подачи СМИ зачастую ассоциируются у многих людей с показательными бульдозерными акциями и свободной продажей пиратских дисков в переходах и торговых центрах.

При этом широкий пласт нарушений скрыт от внимания прессы, но может напрямую коснуться каждого творческого человека.

Фотографии, рисунки, заметки, - все, что однажды вместило ваше время, знание, настроение становится достоянием общественности в момент их попадания в сеть Интернет.

В ту же минуту тысячи бездушных и живых участников сетевого трафика начинают творить свою новую историю вашей работы. Поисковики дробят ее на тексты и картинки, Интернет-серферы растаскивают ее по блогам и форумам, собиратели контента пополняют багаж своих сайтов.

То, что еще вчера было предметом вашей гордости или служило источником хорошего настроения для вашего круга, может обернуться досадой, раздражением, убытками, наконец. Представьте:

  • ваш семейный фотоархив в обтравке из сомнительного качества материалов;
  • ваша работа под чужой фамилией на незнакомом ресурсе;
  • ваш текст изувечен до потери смысла для оптимизации поиска, при этом с указанием на ваше авторство;
  • результат вашей работы теснится среди баннеров порнографического свойства;
  • ваш труд продается за СМС в сборнике из собратьев по несчастью;
  • ваша статья разбита на вырванные из контекста абстракты, используемые для аргументации чуждой вам, а равно основам правопорядка и нравственности позиции.

Перечень неблагоприятных последствий можно продолжать долго, в особенности учитывая, что появление результатов творчества в сети может пройти и незамеченным для вашего внимания количество умельцев по обращению рукописей в электронную форму не ограничено.

Что делать? Вариант с изоляцией своих работ чужд самой природе творчества. Залог успешного разрешения ситуации в знании своих прав, умении предвидеть последствия, надежной фиксации авторства и использовании арсенала мер его защиты.

Определение авторских прав, пределов их защиты и мер ответственности за их нарушения всесторонне представлены в гражданском (часть IV ГК РФ), уголовном (ст. 146 УК РФ), административном (ст. 7.12 КоАП РФ) законодательстве. Практика борьбы с сетевыми правонарушениями также сформировала много альтернативных, внесудебных способов защиты нарушенных прав авторов, например обращения к поисковым системам и провайдерам, привлечение иных механизмов саморегулирования в сети Интернет.

Применение встречных мер к нарушителю должно быть соизмеримо с тяжестью причиненного ущерба. В большинстве случаев необходимость привлечения тяжелой артиллерии отсутствует, достаточно бывает грамотного и обоснованного обращения к источнику неудобства. Такое обращение должно быть подкреплено доказательствами, подтверждающими ваши права на объект авторства, а, в ряде случаев, также доказательствами факта нарушения.

В соответствии со сложившейся процессуальной практикой обеспечение доказательств имеет место в случаях, когда есть основания опасаться, что предоставление доказательств окажется впоследствии невозможным или затруднительным. Заблаговременно сформированная доказательная база часто позволяет решить спор в досудебном порядке.

Наибольшее распространение среди средств доказывания авторских прав получили проведение осмотра страницы сайта в сети Интернет нотариусом, публикация произведения в печатном видео, отправка объекта авторского права по почте, депонирование объекта авторского права в специализированном депозитарии и др.

Одной из наиболее современных и перспективных форм фиксации Интернет-фактов выступает сервис штампов времени, Использование штампов времени для фиксации авторских прав предусматривается, в частности, ст. 1300 ГК РФ, в соответствии с которой "...информацией об авторском праве признаются любые цифры и коды, в которых содержится такая информация".

Сервис фиксирует время создания любого, представленного в виде файла произведения через обращение к доверенной службе времени и вычисление ХЭШ-функции набора цифр и знаков, свойственного ТОЛЬКО обрабатываемому файлу. Таким образом при появлении клонов вашей работы вы всегда сможете доказать, что идентичный или близкий до степени смешения первоисточник был создан вами задолго до спорного момента.

Использование штампов времени для фиксации авторских прав также предусматривается, в частности, ст. 1300 ГК РФ, в соответствии с которой "...информацией об авторском праве признаются любые цифры и коды, в которых содержится такая информация".

Сервис является публичным и в настоящий момент плата за пользование сервисом не взимается. Удобный и интуитивно понятный интерфейс делает сервис доступным для пользователей различного уровня компьютерной грамотности и всех возрастных категорий.

Суть сервиса в использовании сертифицированной криптографии для подтверждения существования любых объектов (печатных, аудио-видео, графика, комплекс) на определенный момент времени.

Дмитрий Владимиро